Mike goes on hike

Ты затягиваешь шнурки рюкзака — и внезапно понимаешь, что резинка на одном из них уже слегка расползается. Так всегда: перед дорогой вдруг замечаешь эти мелкие изношенности, будто вещи шепчут: «Не бойся, мы тоже живые».

Мир здесь дышит. Не метафорически — ты чувствуешь, как влажный воздух цепляется за кожу, как хруст ветки под ботинком отдается где-то в районе солнечного сплетения. Ветер не просто качает кроны, он просеивает свет сквозь листья, и ты на секунду закрываешь глаза, ловя пятна тепла на веках.

А еще звуки. Не фоновая музыка, а вот это: стрекот кузнечика где-то в траве, который вдруг обрывается, когда ты делаешь шаг ближе. Шорох, похожий на то, как кто-то осторожно переворачивает страницы старой книги — оказывается, это ежик копошится в опавших листьях.

Палатка пахнет пылью и прошлыми походами. Разводишь костер — и вот уже дым впитывается в волосы, а пламя щиплет глаза, если наклонишься слишком низко. Но это не больно, это... напоминание. Что ночь здесь не просто темнота, а что-то плотное, шершавое, как старый свитер.

Почему Майк вообще вернулся? Обещание деду — да, но разве не странно: мы даем слова мертвым, а потом выполняем их для себя. Идешь по тропинке, а под ногами — не земля, а слои воспоминаний. Вот тут он в семь лет упал и разбил колено. Вот там впервые увидел лису — рыжий взгляд мелькнул и растворился...

Игра не торопится. Она позволяет тебе свернуть не туда, замереть у ручья (вода ледяная, даже летом), забыть поставить палатку до темноты. Но потом — звёзды. Такие яркие, что кажется: протяни руку, и они зацепятся за пальцы...