The Obey

Ты просыпаешься, и первое, что чувствуешь — не запах пыли или плесени, а тяжесть ошейника на шее. Холод металла стал твоей второй кожей. Мир вокруг — это бесконечный коридор с протекающей крышей, где каждый твой вдох отдает сыростью и тлением.

Мадам Мадлен… Ее имя висит в воздухе, как привкус металла. Оно диктует твой распорядок, твои мысли, даже частоту сердцебиения. Ты существуешь в пространстве, которое она для тебя очертила. И каждый день ты стоишь перед выбором, которого у тебя нет: сломаться или… сломаться иначе?

Твоя воля — это атрофированная мышца. Попробуешь пошевелить ею — и тело пронзит болью воспоминаний. А может, в этом оцепенении есть своя сладость? Сложить с себя бремя решений… Разве не этого ты хотел — чтобы кто-то другой нёс этот груз?

Игра строится не на громких подвигах, а на тихих жестах. На том, опустишь ли ты взгляд, встретившись с ней. Промолчишь ли в ответ на унижение. Или прошепчешь что-то, чего никто не услышит. Эти микроскопические решения копятся, как ржавчина, разъедая одни пути и открывая другие.

Здесь нет грандиозных битв. Главное сражение происходит у тебя внутри, в самой глубине, куда не доходит даже свет из окон. Ты борешься с самим понятием свободы… А что если она тебе только мерещилась?