Chasing Her Light

Ты остаешься один в этом доме. Стены пахнут старой древесиной и тишиной, а единственное тепло исходит от пса, который прижимается к твоей ноге. Он — последний подарок, последнее дыхание того мира, что был до. А потом и он исчезает в белом безмолвии за порогом.

И вот ты уже идешь. Не потому что хочешь, а потому что должен. Каждый шаг в глубоком снегу отзывается тяжким усилием во всем теле, будто земля не хочет тебя отпускать. Холод — это не просто погода. Это существо. Оно пробирается под одежду цепкими пальцами, вытягивает тепло из легких с каждым парящим выдохом. Ты начинаешь чувствовать его вкус на языке — металлический и острый.

Чтобы двигаться дальше, нужно рубить. Топор впивается в ствол с глухим стуком, отдающимся в костяшках пальцев. Это не мгновенный процесс — сначала щепа, потом зарубка, потом долгое, методичное движение. Дерево падает с шелестящим вздохом, и наступает тишина, которую тут же заполняет вой ветра. Соберешь несколько таких поверженных великанов — и можешь вернуться в хижину, обменять их на что-то полезное. На более острый топор, который откроет путь к тем деревьям, что покрепче.

А без костра ты просто уснешь. Это знает каждая клетка. Поэтому поиск сухих веток превращается в священный ритуал: хруст под ногой, обломанная смолистая шишка в руке — маленькая победа. Разведешь огонь, и на несколько минут мир сжимается до размеров дрожащего круга света. Руки горят, лицо пылает, а спина остается ледяной. Баланс.

И все ради чего? Чтобы найти его след на опушке? Услышать вдали лай? Или maybe ты идешь не столько за собакой, сколько за тем чувством, которое она в тебе пробуждала — способностью еще о ком-то заботиться? Лес отвечает только скрипом веток и бесконечной, равнодушной белизной.

Возвращаешься в хижину на ночь — и она кажется чужой. Без него. Ты просто ждешь утра, чтобы снова выйти и слушать этот хруст снега под ногами… тот самый звук одиночества