My Sisters and Me

Ты возвращаешься в дом, который пахнет пылью и старыми книгами, а не воспоминаниями. Стены здесь помнят тебя другим. И теперь под этой крышей — ты и они, твои сестры. Пространство становится тесным от невысказанного, каждый скрип половицы звучит как натянутая струна.

Взгляд Мэдди, например. Он скользит по тебе поверх очков, оценивающе и насмешливо, будто она видит не брата, а сложную задачу. Она говорит правильные слова, но в тишине между фразами рождается что-то иное. Ты ловишь себя на том, что разучился дышать в ее присутствии — воздух густеет, становится сладковатым и тяжелым.

А потом начинаются эти моменты. Случайное прикосновение к руке за чашкой чая обжигает, как порез бумагой. Ты отводишь глаза от линии ее шеи, когда она смеется, и понимаешь: это уже не просто семья. Старые шрамы на душе начинают зудеть, требуя запретного бальзама.

Игра не судит. Она лишь кладет тебе в ладонь эти хрупкие, раскаленные угольки чувств и наблюдает — обожжешься или раздуешь в них пламя? Ты идешь по лезвию между долгом и желанием, где каждый выбор отзывается эхом в самой глубине живота. Где тишина в гостиной после полуночи становится громче любого признания.

Ведь родственная кровь — странная вещь. Она может быть и связующей нитью, и удавкой на шее. А ты просто пытаешься вспомнить, где кончаются границы брата и начинается территория мужчины... или где они уже стерлись навсегда.