Pathologic 3

Ты приехал сюда за бессмертием, а нашел только гниющие легкие и запах дезинфекции, въевшийся в кожу. Двенадцать дней — это не срок, это приговор, отсчитываемый хрипами умирающих на твоих руках. Каждый пациент лжет тебе языком симптомов: его глаза говорят одно, а температура — совсем другое. Ты будешь слушать пульс сквозь ложь, пытаясь угадать правду в запахе пота и расширенных зрачках.

Этот город построен на костях и не хочет, чтобы его спасали. Его улицы сворачиваются в петли, дома стоят под невозможными углами — прогулка превращается в головокружение. Ты идешь по щебню отчаяния, а навстречу тебе плывут тени с улыбками торговцев смертью. Они предложат сделку. Ты примешь? Или предпочтешь услышать, как тишину разрывает далекий кашель за следующей дверью?

Твои главные инструменты — не скальпель и бинты. Это карта в твоей голове, где связи между людьми проступают как кровеносные сосуды. Медицинский журнал, где диагноз пахнет страхом. И твое собственное состояние — тонкая грань между оцепенением, когда мир становится ватным, и лихорадочной манией, заставляющей видеть узоры в случайных пятнах.

А еще… есть зеркала. Они хранят отражения прошлого. Разобьешь — соберешь осколки времени, амальгаму для исправления ошибок. Стоило ли поворачивать налево у ржавой арки? Теперь можешь вернуться и проверить. Но каждое такое возвращение источает холодок по спине — будто само пространство не одобряет.

Ты можешь диктовать указы. Запечатать район, обрекая его жителей на изоляцию во имя общего блага. Они будут плевать тебе вслед и шептать проклятия. Спаситель становится тираном с одного росчерка пера. Их ненависть станет для тебя таким же привычным фоном, как скрип тележек с телами по булыжнику.

В конце концов ты поймешь: лечить здесь — не значит давать лекарства. Это значит выбирать, чья боль важнее. Чью историю ты продолжишь слушать за чаем с полынью, а чью прервешь ради экономии минут. Время здесь имеет вкус — металлический и горький. И оно вытекает сквозь пальцы, оставляя на коже липкий след чумы