Pompeii: The Legacy

Ты чувствуешь тяжесть мрамора на ладони, холодный ветер с залива, который двадцать лет выл над руинами. Пепел всё ещё впитывается в подошвы сандалий. Твоя семья — это всего лишь имя, хрупкое, как обгоревший свиток, а город — сплетение чужих страхов и амбиций. Патриции требуют зрелищ, плебеи — хлеба, а в тени акведуков безмолвствуют те, чьи спины держат всё это... Их молчание гудит в ушах громче любого ропота.

Ты прокладываешь первую улицу. Не на карте, а на земле, пахнущей дождём и тлением. Каждый выбор отзывается эхом в будущем: построишь ли ты очередной храм или цистерну для воды? Заключишь брак по расчёту, скрепив его дрожащим пожатием руки, или объявишь войну из-за оскорблённого достоинства? Влияние — это не цифры в свитке. Это шепоток в курии, запах жареного мяса из таверны, которую ты разрешил открыть, и влажный взгляд раба, которому ты даровал свободу... а что он сделает с ней?

Империя дышит где-то там, за горами. Её благосклонность — тонкая струна. Натянешь сильнее — порвётся, ослабишь — твоими ресурсами станут торговать другие. А потом приходит весть о кораблекрушении или землетрясении. Или о пожаре, который начался в доме твоего самого яростного соперника. Совпадение? Ты ведь помнишь вкус вина с белладонной?

Иногда меч легионера оказывается весомее любого закона. Иногда тишина библиотеки, где ты вкладываешь очки развития в философию или машинерии, решает больше битв. Эти технологии — не просто чертежи. Они меняют саму плоть города, заставляют воду течь вопреки жажде, а мысли — вопреки страху.

И вот уже не ты слушаешь советы семьи, а они выносят приговор твоим решениям... через десятилетия. Твоё наследие — не список построек. Это шрам на лице города или новый рубец на его израненном сердце. Сможешь ли ты услышать его биение?