Taguan

Это не просто игра, где тебя преследуют. Это ощущение, что кто-то уже внутри. Сначала это всего лишь шепот в переполненном автобусе, липкий от жары и общего дыхания. Потом — трещина в штукатурке соседней квартиры, которую ты замечаешь каждый день, но не помнишь, была ли она там вчера. Город медленно сжимает горло слухами.

Ты — Дэвид. Ты возвращаешься с работы, где от тебя ничего не зависит, в дом, где ты теперь тоже ничего не контролируешь. Твоя крепость — четыре стены, но замок на двери вдруг кажется хлипкой жестью. Ночь здесь — не время суток, а физическое состояние. Она густеет, как сироп, замедляет каждый твой шаг от выключателя к кровати. И главный враг — не монстр из-за угла, а собственный слух, обострившийся до боли. Скрип половицы под собственным весом звучит как предательство.

Здесь не будет прыжков и внезапных скримеров. Страх прорастает из тишины между каплями дождя по жестяной крыше. Из того, как тень от вешалки к утру меняет угол... или не меняет его? Ты исследуешь эти бедные комнаты, трогаешь вещи — холодный чай в кружке, грубую ткань занавески — и понимаешь, что ищешь не ключи или записки. Ты ищешь доказательства, что все еще здесь один.

Графика — низкополигональная, но от этого только страшнее. Очертания знакомы, но словно стерты паникой. Лица у прохожих размыты, будто ты видишь их сквозь мокрое стекло автобуса. А когда они говорят на своем языке — резком, полыхающем непонятными согласными — ты чувствуешь себя окончательно чужаком даже в собственном доме.

И знаешь самое изощренное? Тебе дадут дойти до конца. Никто не выпрыгнет с топором на пятой минуте. Но к финалу каждый нерв будет оголен, будто его долго терли наждачной бумагой... и ты уже не вспомнишь, когда именно перестал дышать полной грудью.

Просто однажды поймешь: настоящая игра началась не тогда, когда ты запустил ее. А тогда, когда впервые замедлил шаг у своей двери, прислушиваясь к тишине за ней... которая оказалась не совсем тишиной