Serpentine Shadows and the Joys of Vengeance

После шторма воздух густеет от запаха соли, водорослей и влажной древесины. Змеиный остров — это не просто клочок земли, а сжатые челюсти, готовые сомкнуться. И вместо того чтобы искать пресную воду, уцелевшие пираты нашли бочку рома. Их смех режет тишину, как тупой нож.

А потом этот смех обрывается.

Ты — Джой. Твои руки знают вес штормовки королевы и узлы на её снастях лучше, чем линии на собственных ладонях. Теперь они дрожат, вытирая чужую кровь с камня. Это не просто убийство. Это ритуал, где гнев стал острее стали. И ты понимаешь: месть здесь дышит, у неё есть пульс. Она прячется в складках плаща безумного доктора, в узорах татуировок мстительных туземцев, в быстром взгляде того, с кем ты делила паёк час назад.

Каждый новый день начинается со счетчика — кто ещё дышит? Паранойя въедается под кожу, как морская соль в рану. Ты ловишь себя на том, что анализируешь не слова, а звук глотка за спиной. Запах пота страха отличается от запаха усталости — он кислый и резкий. А этот шорох в кустах: змея или чей-то притворный шаг?

Здесь выживание — не про ловлю рыбы. Оно про то, как собрать осколки разговоров, прочитать правду в дрожании век или в том, как кто-то слишком тщательно точит свой клинок. Любая деталь может оказаться тем самым ключом... или ложным дном, что утянет на глубину.

Ирония? Её здесь в избытке. Они называли себя хозяевами морей, а теперь дрожат от каждого шепота джунглей. Ты будешь копаться в старых обидах, которые пахнут плесенью и ржавчиной. Но будь осторожна: распутывая один узел, можно затянуть другой — прямо на своей шее.

В конце концов, вопрос не в том, кто виновен. А в том... сколько их? И успеешь ли ты понять это раньше, чем твоё собственное имя станет последним в чьём-то списке.