Out of Sight

Ты остаешься наедине с темнотой. Не с поэтической, а с той, что давит на веки и заставляет кожу ползать от каждого шороха. Твои пальцы скользят по холодной стене, а в ушах — только собственное дыхание и гул старых труб где-то в глубине. Видеть можешь только через нее, через эту потрепанную игрушку в твоих руках. На несколько коротких, прерывистых мгновений мир вспыхивает перед тобой — искаженный, угловатый, как будто увиденный сквозь слезу. Потом снова тьма.

Шаг. Прислушаться. Еще шаг. Пол скрипит под босыми ногами — звук кажется таким громким, будто ты кричишь. А они ведь слушают. Они здесь, за следующей дверью, в конце коридора… или это просто ветер? Трудно понять, где кончается реальность и начинается страх, который ты вдыхаешь вместе с пыльным воздухом.

Каждая комната — это шрам на памяти этого места. Ты находишь обрывки: пожелтевшую фотографию под ковром, царапины на полу, будто что-то волокли, тихий запах лекарств и чего-то сладковатого, приторного. История здесь не написана в книгах — она въелась в обои и осела на языке горьким привкусом. И ты собираешь эти осколки по одному, пока картина не начинает пульсировать у тебя в висках.

Иногда кажется, что стены дышат. Что тени цепляются за подол платья холодными пальцами. Спрятаться — значит замереть так, чтобы сердцебиение не выдало тебя даже тебе самой. Прижаться к шкафу, вжаться в нишу… и наблюдать через глазок игрушки, как мимо проплывают чьи-то ноги. Ведь они совсем рядом.

Здесь нельзя торопиться. Каждое решение — это вес на чаше весов: рискнуть перебежать открытое пространство или ждать, пока шаги затихнут… навсегда? А что если эта дверь тоже заперта? Игрушка щелкает в твоих руках — еще один короткий всплеск зрения, еще один кусочек пути.

И ты идешь. Сквозь тишину, которая гудит в ушах. Сквозь прошлое, которое не хочет отпускать. Потому что единственный выход — вперед, даже если для этого нужно на мгновение ослепнуть снова и шагнуть в непроглядную, живую темноту