Execute

Ты начинаешь с ржавого скрипа. Это гильотина, её лезвие затупилось от времени и небрежения... но оно всё ещё падает. Один щелчок мыши — и стальной вес разрезает тишину вместе со всем остальным. Это только первый вздох.

А потом начинается настоящая работа. Интерфейс давит на глаза мерцанием зелёных пикселей, будто ты смотришь в больной монитор глубокой ночью. Здесь пахнет озоном от перегретых схем и чем-то далёким, органическим — может, пылью, а может, чем иным. Ты не управляешь миром. Ты копаешься в его грязных кишках, в этой пародии на рабочий стол, где каждая новая иконка открывает доступ к более изящному кошмару.

Сначала ловля. Это требует терпения: ты ощущаешь пульсацию на кончиках пальцев, когда цель дрожит в сетях интерфейса. Они становятся не данными, а плотью для экспериментов. Разве не любопытно, как ведёт себя система при определённом... давлении? Ты даёшь имена ямам — чёрная нежность, приватный жаргон палача.

Прогресс — это наркотик с привкусом железа. Скрип гильотины сменяется сухим щелчком мины, затем размеренным стуком автоматических машин. Они совершенствуются, учатся. Ты наблюдаешь, как единичные устранения перерастают в статистику, в геометрию массового поражения. Число наверху экрана — 8 000 000 000 — начинает медленно, так медленно таять. Каждый исчезнувший ноль — это сладкая тяжесть в груди.

И вот уже твои инструменты говорят на языке планетарного масштаба. Механические ловушки вырастают до размеров городов, а финальные аккорды... они слепят даже через экран. Ядерные восходы по твоему щелчку. Красиво, не правда ли? Этот гротеск доведён до абсолюта, до чистого, ироничного нуля.

В конце концов, остаётся только тихий гул охлаждающих систем и идеально пустой десктоп. И ты сидишь перед ним, всё ещё чувствуя на ладонях призрачную липкость цифровой крови. Забавно, как просто всё оказалось.