Kriophobia

Что-то пошло не так, как планировала экспедиция. Вместо вечных льдов и научных открытий — ржавые стены советского бункера, вмерзшие в вечную мерзлоту. И тишина, которая звенит в ушах громче любого крика.

Ты — Анна, геофизик. Теперь это не имеет значения. Здесь твои знания сводятся к одному: как долго продержится тело на холоде, прежде чем пальцы онемеют и перестанут слушаться. Воздух обжигает легкие ледяной крошкой, а откуда-то из вентиляции тянет запахом старого металла и… чего-то сладковатого, биологического.

Это место не просто пытается тебя убить. Оно читает. Выдергивает из памяти обрывки лиц, голосов, снов — и подсовывает их обратно, искаженными до неузнаваемости. Эти видения цепляются за подол куртки, шепчут что-то на языке детских страхов. Может, это не ты сошла с ума? Может, это сам комплекс дышит на тебя своими фантомными болями?

Камера замирает в очередном коридоре — фиксированный ракурс, будто кадр из забытого триллера. И в этой неестественной статике любая тень на стене кажется движущейся. Иногда так и есть. Луч фонаря выхватывает лишь часть картины: скрюченную конечность, влажное пятно, уползающее за угол… Сражаться? У тебя в руках лишь гаечный ключ да три патрона. Бегство — не трусость, а инстинкт, выжженный в подкорке холодом.

Головоломки здесь похожи на кошмарный сон инженера: все механизмы знакомы, логика вроде бы есть, но она перевернута, словно сама реальность искажена этими магнитными полями. Повернешь не тот клапан — и где-то вдали послышится скрежет, а по трубам пробежит сухой стук, будто по костям.

А этот визуал… Грубые мазки, будто нарисованные углем на оберточной бумаге, сливаются с настоящим хаосом ржавчины и облупившейся краски. Глаз цепляется за текстуры — шершавый бетон, обледеневший металл, — и кажется, будто трогаешь их сквозь экран. А звук… Тревожные напевы с гнусавыми народными мотивами вплетаются в скрип дверей и далекие шаги. Они не просто пугают — они рассказывают. Обрывочно. Без начала и конца.

Каждый обогреватель здесь — маленькое спасение. Прижимаешься к нему спиной, и тепло растекается по телу короткой передышкой. Но топливо кончается… как и патроны… как и надежда. А холод никуда не уходит. Он ждет. И шепчет: может, не стоит выбираться? Может, эти глубины — именно то место, где ты всегда должна была оказаться?