No, I'm not a Femboy

Твой пульс отбивает секунды в висках, а за дверью — кто-то еще. Стук. Всегда стук. Он врезается в ночную тишину, как нож в мягкую ткань. Мир снаружи давно выгорел дотла, превратился в пепелище, где воздух густой от гари и отчаяния. И вот ты здесь, в последнем своем убежище, где пахнет пылью и старым деревом, а твоя собственная отчужденность стала единственным щитом.

За этой дверью может стоять живой человек, изможденный, с потрескавшимися губами и мольбой в глазах. Или же за его спиной прячется холодная сталь, готовая разделаться с твоим островком безопасности. Ты прислушиваешься — не к словам, они всегда лгут, — а к предательскому скрипу половиц под их весом, к сбивчивому дыханию, к тому, как пахнет их одежда: дымом костра или чужим страхом.

Каждый поворот дверной ручки отзывается спазмом в животе. Впустить — значит разделить скудные запасы, подставить горло под удар. Оставить за дверью — значит услышать, как чья-то жизнь обрывается в рыках и хрипах, и знать, что это на твоей совести. Но разве у тебя есть совесть? Она сгорела вместе с городами.

Ты помнишь про эвакуацию? Про север, где якобы есть шанс? Тебе лишь бы продержаться до рассвета… но ночь тянется мучительно долго. И каждый новый стук проверяет тебя на прочность. Он проверяет не твое сострадание, нет. Он проверяет твой инстинкт.

Сможешь ли ты угадать, где правда, а где искусно сплетенная ложь? Одна ошибка — и пламя снаружи поглотит и тебя. Твое дыхание сплетается с тишиной в квартире… а стук повторяется. Снова. И снова. И ты понимаешь: это не они стучатся в твою дверь. Это сама судьба выбивает ритм по твоим нервам. Готов ли ты его слушать?