When The Night Comes

Темнота в Лунарисе пахнет старыми книгами и медным привкусом крови на языке. Ты приехал сюда по делу — разобраться с убийствами, которые оставляют после себя слишком ровные разрезы на шеях жертв. Местные шепчут про вампиров, но шепот здесь липкий, как патока: в нем тонут настоящие признания.

Город обнимает тебя слишком плотно. Каждый переулок дышит в спину, каждый фонарь мерцает с подозрительной ритмичностью. А еще эти взгляды... Охотник всегда чувствует, когда за ним следят. Но что если твой союзник — тот, кто прячет клыки за улыбкой?

Шесть путей. Шесть способов запутаться в чужой истории. Финн смеется так, будто знает твои мысли, а Алкар никогда не смотрит прямо в глаза — только сквозь. Или это ты сам стал прозрачным? Выбираешь одного — остальные все равно остаются рядом, их дыхание смешивается с твоим в узких коридорах полицейского участка.

Полиамория? Здесь это звучит как заклинание. Двое против ночи — или четверо? Руки Эзры пахнут порохом, а Омен оставляет синяки-отпечатки на твоем запястье... случайно. Или нет?

Август молчит чаще других. Их пальцы рисуют узоры на стекле, за которым бьется крыльями мотылек. Ты ловишь себя на мысли: а что если тьма — не монстр под кроватью, а тихий голос, предлагающий чай в три часа ночи?

Игра не торопится давать ответы. Зато дает выбор: принять правила Лунариса или разорвать их вместе с чьей-то глоткой. Кстати, о глотках... Уверен, что хочешь знать, чья кровь теплее?