BETA-SIXDOUZE

380 000 километров от Земли — и ты чувствуешь, как ребра сжимаются от вакуума за иллюминатором. Там, в черноте, распускается Консуэло: роза из спрессованного металла и чего-то живого. Ее лепестки мерцают, как раскаленная проволока под кожей. Угроза? Возможно. Но кто сказал, что цветы должны объясняться?

Ёсуке Хаконэ получает Battle-SHEEPSura не за навыки, а за готовность сгореть дотла. Его ладони липнут к штурвалу — дед оставил на рукоятках отпечатки позора. Ханако рядом дышит слишком ровно, будто забывает, как это делают люди. Голубая Звезда в ее груди пульсирует в такт сэл-потокам, но попробуй объяснить ей, почему нельзя спрашивать о смерти перед боем. Их синхронизация хрустит, как неправильно сросшаяся кость...

Ты услышишь скрип гидравлики SHEEPSura, уловишь запах перегретого масла из мастерской Жана Вальжана — нео-феннек чинит технику когтями, заляпанными ворованным кофе. На «Баобабе» искусственный психиатр Элиза щелкает катушками с данными, будто перебирает четки. А Ориджин? Она лишь смеется сквозь дым кальяна, оставляя на столе следы лака цвета ржавчины...

Десять часов — и каждый диалог оставляет царапины. Ты выбираешь реплики, а мехи воют в радиоэфире. Консуэло не атакует. Она *раскрывается*. Или это просто игра света на панели?..