Hank: Drowning On Dry Land

Представь, что пьяный мститель в помятом плаще — это не оплошность сценариста, а главный инструмент. Его мир пахнет дешевым виски и озоном после временной вспышки, а каждый шаг отдается тягучим эхом в собственной голове. Ему противостоит злодей, чьи планы отточены как хирургический скальпель… и который сходит с ума, потому что его идеальная логика разбивается о хаотичное бултыхание во времени.

Здесь ты не дерешься. Ты пьешь. И пока сознание плывет, твои пальцы нащупывают шрам на ткани реальности — возможность отмотать все назад. Не для красоты, а чтобы исправить роковую ошибку: звук собственного хрипа, холод ствола у виска, внезапную тишину. А потом — дернешь время сильнее, рывком, и вот ты уже видишь самого себя со стороны: нетвердую походку, знакомый силуэт в тумане прошлого. Это не иллюзия. Это твой второй шанс, твоя копия, твое проклятие.

Теперь играешь за обоих. Один толкает ящик под балкон, а другой, с высоты будущего, уже знает, как больно будет приземляться. Посылаешь своего двойника в темный коридор — слушаешь его пьяное бормотание и прицеливаешься в звук вражеских шагов. Два тела, одна спутанная воля. Как передать самому себе ключ? Просто бросить… и поймать его через три минуты, еще теплым от прикосновения своих же пальцев.

Но чувствуешь ли ты ледяной укол в затылок при встрече взглядов? Когда прошлое и настоящее сталкиваются лбами — реальность начинает трещать по швам, будто сухая кожа. Главное правило — не касаться себя. Не создавать парадокс. Хотя кто знает, что на самом деле чувствует время, когда его постоянно рвут в клочья пьяными руками?

Все это выглядит как оживший рисунок мелом на асфальте: контуры дрожат, цвета подтекают друг в друга. И ты просто пытаешься удержать равновесие в мире, где единственная твердая опора — это следующая рюмка, а единственный союзник — это ты сам, только вчерашний и уже совсем другой.