BAROQUE SHOOTING: REVERSED

Ты ведешь по экрану это херувимоподобное существо — Малыша, чьи крылья больше похожи на рваные перепонки, а полет отзывается в висках тупой болью, будто это твои собственные мускулы горят. Восхождение? Нет, это падение наоборот, вверх по глотке Нейробашни. Ее стены пульсируют влажным блеском, а воздух гудит низким частотным гудением, которое чувствуешь зубами.

Здесь не стреляют. Здесь заражаются. Подбираешь паразитов — холодных, скользких сгустков, и они прирастают к тебе, меняя твой выстрел. Один дает рассыпчатую дробь, другой впрыскивает в пальцы жгучую нить самонаводящихся игл. Соединишь не те штаммы — и получишь не оружие, а хриплый кашель защитного барьера. Эксперимент всегда граничит с отравлением.

А еще эти сферы... серебряные капли, вытекающие из поверженных тел. Они звенят, как разбитое стекло, и манят. Возьмешь — и по жилам пробежит короткий холодок, залатает рану. Но потянешься за ними, замедлишься — и таймер выдохнет тебе в затылок очередную порцию адреналина. Лечиться или лететь дальше? Каждая такая сфера становится мелкой изменой самому себе.

Энергия — это просто четыре деления. Не «жизни», а конечный запас сил. Он не восполняется. Каждая царапина остается навсегда, шрам на общей плоти. И знаешь эту мысль? Ту, что приходит после третьего этажа: «а хватит ли меня до дна?».

Пять этапов — это пять разных видов удушья. А внизу ждет... нет, лучше не думать. Можно просто атаковать счет: дают тебе девяносто девять секунд и одну комнату, наполненную плотью до краев. Выжмешь из нее все очки или сломаешься под давлением? Выбор сложности — это не про врагов, а про то, насколько честно ты готов к себе самому. Иногда хочется просто плыть по этому кровавому потоку... а иногда — ощутить, как трескаются ребра от его напора.

Игра заканчивается там же, где и начиналась: в тишине после финального выстрела, когда смотришь на итоговый счет и понимаешь, что это был не просто полет. Это был обмен. Ты отдавал частичку своего внимания, своей нервозности... а башня платила тебе звоном серебра и горьким вкусом победы, отдающей сталью.