Marauders

Представь, что Первая мировая так и не выдохлась. Она застряла в горле истории ржавым клинком, и мир сросся вокруг этой раны — в гигантскую, дымящуюся машину. Девяностые здесь пахнут гарью, маслом и холодным потом металла. Небо давно продали под заводы, а мечта о звездах стала не романтикой, а необходимостью. Бегством.

Ты один из тех, кто сбежал. Точнее, зацепился за прохудившийся воздушный шлюз космического ковчега и теперь дышишь переработанным воздухом, в котором плавают частички пыли от чужих кораблей. Твоя вселенная — это бесшумный вакуум за иллюминатором и тесные, пропитанные страхом коридоры орбитальных станций. Здесь ищут не славу. Здесь выцарапывают кусок.

Ты можешь пойти один. Тишина тогда будет абсолютной, прерываемой только хрустом твоего противогаза да внезапным, оглушающим треском в узком проходе. Или найти себе пару таких же отчаянных — тогда вы будете слышать в наушниках лишь сдавленное дыхание друг друга и отрывистые команды. Это не делает тебя безопаснее. Противники по ту сторону экрана дышат так же часто, а их пальцы так же дрожат от адреналина перед спусковым крючком.

Оружие здесь имеет вес. Настоящий. Оно живет своей жизнью — плюется гильзами, обжигающими кожу, а отдача бьет тебе в плечо, напоминая: каждый выстрел это физический акт, почти интимный. Пули не просто летят — они рикошетят от стальных ребер станции, оставляя вмятины, похожие на шрамы.

А между рейдами — космос. Не тот пустой и величественный, а тесный, как задний двор. Твой корабль скрипит под ударами микрометеоритов, его двигатель урчит животной дрожью. Ты чувствуешь каждую его модификацию не в меню улучшений… а в спине, когда он резче разворачивается, уворачиваясь от очереди трассеров.

Здесь нет сказки. Есть только металл под пальцами, кислый вкус страха во рту и далекий гул реакторов где-то в глубине станции. Ты идешь на этот гул… потому что там может быть что-то ценное. Или кто-то уже ждет в засаде, прислушиваясь к твоим шагам. Слышишь?