Risty and the Village of Bocchino

Вот она, та самая деревня, куда не доходят даже дороги — только тропы, вязкие от осенней гнили. Воздух здесь густой, пахнет влажной землей и чем-то сладковатым, приторным... как перезрелые плоды. Ты прибываешь сюда по контракту: разобраться, почему жители сходят с ума. Но безумие здесь — не крики и метание. Оно тихое, липкое, ползучее. Оно смотрит на тебя из-под опущенных век стариков, чьи пальцы нервно теребят пряжки ремней.

Каждый разговор — это не обмен словами, а попытка прощупать ножом засохшую корку пирога. Что скрывают под ней? Старики бормочут обрывки фраз, их дыхание свистит сквозь щербатые зубы... а в углу комнаты стоит пустая колыбель, которая качается сама по себе от сквозняка. Или это не сквозняк?

Расследование — это не просто сбор улик. Это прикосновение к вещам, от которых холодеют подушечки пальцев. Это шепот за стеной, который обрывается ровно тогда, когда ты задерживаешь дыхание. Ты собираешь историю по крупицам: выцветшая фотография с неестественно выгнутыми спинами, пятно странной формы на полу трактира, похожее на высохший лепесток. И постепенно понимаешь: порок здесь не моральная категория. Он физический. Он проникает под кожу вместе с туманом, заставляет кровь бежать чуть быстрее, а разум — чуть медленнее.

И главный вопрос ведь не в том, что происходит. А в том... хочешь ли ты это понять до конца? Потому что истина здесь — не свет лампы в темноте. Она больше похожа на червоточину в спелом фрукте. Заглянешь внутрь — и обратного пути уже не будет.

Твои выборы тихие, почти незаметные: принять стакан мутной жидкости из рук дрожащего трактирщика или оттолкнуть его? Проигнорировать навязчивый ритм барабанов из леса или последовать за ним? Деревня не атакует тебя. Она предлагает себя. Постепенно. Ненавязчиво. Её безумие заразительно именно потому, что оно feels so damn good... после стольких лет трезвого холода.

Спасение или падение? Это слишком громкие слова для того, что ждёт тебя в Боккино. Здесь речь о другом: сохранишь ли ты форму своего «я», или позволишь этому месту перелепить тебя изнутри... как мягкую глину. Станешь ли ещё одним странным узором на этом полотне вечного праздника плоти? Или разорвёшь холст, даже если часть его навсегда прилипнет к твоим рукам?

Ответа я тебе не дам. Его нет даже у меня... хотя я будто всё ещё чувствую на губах тот самый сладковатый привкус здешнего воздуха