Alive

Ты заходишь в эту симуляцию из-за денег, конечно. Потому что счет за электричество пришел снова, а запах плесени от сырых углов в съемной квартире уже въелся в кожу. Alive манит цифрами с шестью нулями — это кажется таким простым решением.

Но комната не открывается. Воздух здесь пахнет статикой и озоном, как после грозы, а тишина давит на барабанные перепонки. Ты щелкаешь выключателем, а свет мигает с задержкой в долю секунды — достаточно, чтобы поймать себя на мысли: а что, если это не просто игра?

Каждая головоломка — это не просто замок. Это сустав, который нужно вывихнуть, кость системы. Решаешь одну — и стена отступает с тихим скрежетом, обнажая шрамы на бетоне и новые детали. Записи бывшего психолога Джонсона попадаются обрывками: голос в старом диктофоне дрожит от чего-то, что сложно назвать просто одержимостью. Он говорил о жадности как о болезни, поражающей внутренние органы души. И ты начинаешь чувствовать ее вкус — медный, как кровь на губах — каждый раз, когда спешишь к следующей двери.

А Крис… Крис — это твое отражение в темном экране монитора. Его отчаяние становится твоим: учащенный пульс в висках, когда таймер отсчитывает секунды, влажные ладони, которые соскальзывают с виртуальных рычагов. Ты идешь через лабиринт комнат-клеток, и правда проступает сквозь швы этой реальности, как синяк сквозь кожу.

Ведь главный вопрос не в том, как решить очередной пазл. А в том, зачем ты вообще здесь? Чтобы получить приз или чтобы доказать ему — тому призраку в коде — что ты не просто животное, ведущееся на наживку? Финал близко… или это только иллюзия выхода, специально созданная, чтобы испытать последний, самый горький инстинкт — надежду?

Игра оставляет послевкусие холодного металла и понимание: иногда самые прочные стены строятся не из бетона, а из наших собственных решений. Ты их принял. Теперь живи с этим.