Bombergeddon

Ты чувствуешь холодную тяжесть ресурсов в руке, будто пересчитываешь монеты на столе в полумраке. Производство, оборона, шпионаж... куда вложить эту горсть стали и страха? От твоего выбора будет зависеть, чье дыхание застужит стекла в бункерах.

Потом — тишина. Десять ходов, за которые сердце успевает сделать сотни ударов. На экране крошечные значки эскадрилий ползут через океан. Иногда они сталкиваются с невидимым лучом радара, и тогда ты решаешь: нырнуть в облака или прорваться сквозь огонь? Звон в ушах от этой тишины громче любого взрыва.

А потом они пытаются добраться до городов. Тех самых, что отмечены на карте безликими кружками. Каждый круг — миллионы голосов, запахов хлеба и пыли на подоконниках. Ты не видишь этого, движок просчитывает поражающие факторы, немедленное ослепление и долгую, мучительную работу радиации внутри тел... а еще последующий голод. Все это складывается в сухие проценты потерь.

После каждого раунда игра выдает сводку. Это не просто цифры, а отчет о том, как твои решения вгрызаются в плоть мира. Ты читаешь строчки и будто слышишь далекий гул, чувствуешь привкус гари на языке. И задумываешься: а что, если бы эти три раунда длились не девять месяцев, а тридцать лет? Мы ведь так и жили.

В конце — итоговый рапорт. Он покажет разницу в уничтоженном населении. Сокрушительное поражение или триумфальная победа... есть ли разница, когда командные центры получают девяносто единиц урона и превращаются в молчание? Можно доверить автоперемещение искусственному интеллекту, наблюдать, как машина ведет твои эскадрильи к финалу. Но разве это избавляет от тяжести нажатой кнопки?