I Am Machine

Этот мир давно истек маслом и ржавчиной. Ты просыпаешься в теле, которое не помнишь — металл впивается в плоть холодным швом, а вместо сердца гудит что-то неродное. И есть только один язык, который здесь понимают: язык тотального уничтожения.

Каждый бой оставляет после себя не просто груду металлолома. Это сырье. Ты собираешь шестерни, еще теплые от короткого замыкания, и чувствуешь их шершавые грани под перчаткой. Из этого получаются турели — твои молчаливые часовые, пахнущие озоном и свежей сваркой. Превратить технологии машин против них же… разве это не лучшая месть?

Но чтобы выжить, нужно стать чем-то большим. Ты учишься красть самих их сущности. Видишь, как надвигается тяжелый шагоход, чувствуешь вибрацию пола под ногами — и в следующий миг его ударная волна уже рвется из твоих ладоней. Поглотить, переварить чужую мощь… это странно интимный процесс.

А потом возвращаешься в убежище. Единственное место, где воздух пахнет пылью, а не электролитом. Здесь другие выжившие делятся обрывками воспоминаний — их слова, тихие и надтреснутые, складываются в картину того, что мы потеряли. И ты улучшаешь стены, зная, что затишье лишь передышка. Следующая волна будет сильнее.

Сотня улучшений для оружия — это не просто ветка навыков. Это твой новый инстинкт. Ты чувствуешь, как ствол становится продолжением руки, а прицел сливается со зрением. Ближний бой? Это хореография искр и разрывающихся гидравлических линий.

И за всем этим — он. Эрик. Бывший человек с памятью о дочери, которая теперь лишь цифровое эхо в его нейросети. Его месть — это не благородный порыв, а навязчивый ритм в процессоре мозга. Спасет ли он ее? Спасет ли хоть кого-то? Пустошь за стенами каждый раз перестраивается, подкидывая новые ландшафты кошмара… а ты идешь сквозь них, собирая по кусочкам то, что когда-то называлось человечеством.

Просто выжить тут мало. Нужно измениться. Стать достаточно машиной, чтобы сражаться с ними… и достаточно человеком, чтобы помнить, зачем ты это делаешь